?

Log in

За Анонимное И Бескорыстное Искусство

ноя. 26, 2004

03:57 pm

Я хочу написать тебе блюз но форма давит и жмет
Мои шесть растрепанных чувств не влезают в блокнот а в рифмы-куда им?
Я напишу белый стих и сверну из него самолет
И если стих достаточно бел его никто не найдет пока снег не расстает

А в марте все будет не так а в марте проснутся ветра
Я вымету сор из избы и все старые сны что спать так мешали
Но стрелки на наших часах застыли на цифре "вчера"
И лето еще так далеко но мы уже опоздали

Да сегодня я точно напьюсь и буду петь песни Луне
Всего семь подержанных нот чтобы выразить все что сказать не умею
Это нелепое слово "блюз" ночами так бьется во мне
Созвучное слову "люблю" и слову "болею" о да я болею!

А в августе звезды и сны а в августе ночь до утра
И целая вечность для нас обреченных на песни звездные песни
Но в январь я смотрю в темноту и слушаю звон серебра
И тот кого я поцелую наверно воскреснет
Надеюсь воскреснет

09:45 am

Погоди, посиди – не со мною
Погляди, позади – старый город
Может, счастье в любви – я не спорю.
Но я счастлив и так

Встанешь вскоре.
И ведь с тем, что влюблен – не поспорю
Это всё неспроста – старый город
Он не чинит преград. Он как море.

Мы утопим в нем страх – я умею
Твои слёзы – вода. Всё пустое.

ноя. 19, 2004

01:53 pm

НЕСООТВЕТСТВИЯ 6

Не существует - или существует
Скользит по небу - или умирает
Глядит на голос - или закрывает
Глаза судьбы - и снова начинает

Так продолжается всю ночь. И даже утром
По-прежнему cкрипят фанфары. В море
Друг друга душат сумрачные рыбы
И кашалот ныряет в интернет

Чтобы узнать, в каком году прошедшем
Он сможет превратитьтся в леопарда
И побежать в погоню за верблюдом
Напоминающего женщину из грез

Ну а пока - он снова умирает
Скользит на голос - или закрывает
Глядит на небо - или существует
В глазах судьбы - но все же начинает

ноя. 13, 2004

04:48 pm

У Виктора П. в шкафу жила Моль. Виктор с ней боролся. Но той все было ни почем. Она ела нафталин, запивала лавандовым маслом, укрывалась ореховыми листьями и курила табак.
Со временем Моль обнаглела. Она стала вылетать из шкафа, пикировала на Виктора и откусывала свитер прямо с плеча. По утрам она прилетала на кухню, пила с Виктором кофе, ела гренки. Виктор привык, делился с ней мыслями. Моль слушала, кивала. За понимание Виктор сводил ее в магазин. Моль кое-что себе купила, а кое-что так, понадкусывала. Моль поправилась, раздобрела. Стала готовить Виктору еду, стирать вещи. Те, что с ее обеда остались.
Виктор купил ей косметику. Моль подкрасила ресницы, губы и несказанно похорошела. Виктор подумал, плюнул и женился. На Моли. Все вокруг восхищались:
– Какая у Виктора П. жена, яркая блондинка!
Только один Виктор знал, что никакая она не яркая блондинка. А просто Белая Моль.
Моль жила широко. Съела две шубы, пять костюмов, туфель и сапог – не счесть и три кольца золотых. А тут и дети. Прожорливые! Памперсы, комбинезоны, игрушки, теннис, музыкальная школа...
Как-то утром Виктор проснулся, а у него плешь на голове. Моль проела. С детьми. Затосковал Виктор.
А тут у него в кухонном шкафу Мышь завелась. Пушистая, молодая, носик розовый, зубки белые... Да-а...

ноя. 10, 2004

07:43 am

— Ты постарел, братец! — нарушил повисшее над столом молчание Карабас. - Постарел и совсем потерял остатки разума. Отец придёт в ярость узнав об этом!
Толстый палец Карабаса осуждающе указал на скрючившуюся в углу убогой каморки, нелепую деревянную фигурку, увлечённо грызущую луковицу прямо с шелухой.
— Или ты думаешь что «Не сотвори кумира» только для смертных?! Ты же сам разболтал им об этом отцовском бзике...
— Ой-ой-ой!!! — лицо старого шарманщика перекосила издевательская усмешка — Кто б говорил! Сам-то наштамповал себе целый кукольный театр, не поленился, брааатец!
— Отцу давно наплевать на то что я делаю... — помрачнел Карабас — С тех самых пор, как мой идиот-братец влез вместо меня на крест! Я для Отца — отработанный материал... шлак мусор... Даже, если я тоже свихнусь, как остальная наша семейка и начну строить их себя «доброго самаритянина» — ему всё равно будет наплевать на меня...
За кривоватым, занозистым столом вновь повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только чавканьем Буратино...
— Слушай, брат! — снова вскинулся Карабас — Столько лет прошло, а я всё никак не могу понять, за каким чёртом ты припёрся тогда со своими кретинами в Иерусалим? Ты же прекрасно знал, что Отец послал на крест меня! Это была моя работа, а ты всё изгадил! Моё воскрешение должно было научить людей Борьбе, Смелости, Чести... А чему научила из твоя выходка?
— Любви и Смирению... — начал было шарманщик.
— ЛЕНИ И ТРУСОСТИ!!! — заорал Карабас, — Идиотизму твоему и твоей шизофрении!! Вот чему ты их научил! Подлости ты их научил! Вместо того чтобы стать свободными и сильными, они стали жечь всех кто мало-мальски отличается от серого быдла. По всей чёртовой Европе горят чёртовы костры, и вся эта вакханалия во-имя тебя... ИМЕНЕМ ТВОИМ! Знаешь ты кто?! Ты кровожадный идол! Тебе приносят человеческие жертвы, как какому-нибудь индейскому змеёнышу...
— Ведьм и колдунов казнят без пролития крови, братец, — усмехнулся Карло — так что я не кровожаден.
— Демагог! Крючкотвор и демагог!! — казалось что огромная фигура Карабаса от усталости и бессмысленности спора стала меньше... — Ххха! Бедного дядю Везельвула называют «отцом лжи», но ты его перещеголял, братец...
— НЕ УПОМИНАЙ ПРИ МНЕ ЭТОГО ИМЕНИ!!! — внезапно взорвался шарманщик.
— Кстати об именах... Какого черта ты вдруг стал «Карло»?... Карлой... Карликом... Это намёк на то, что ты после креста стал скрюченным как горбоносец? Или что?
— Хреновый из тебя лингвист, братишка — захохотал старик — «Карло» — это «Карл» — Король! Ибо я Король и Царь Царства небесного!!!
— Ты совсем охренел, Иисус?! — лицо Карабаса побелело как полотно. — Отец никогда не пустит твоих сволочей на небеса! И я не пущу!!! В Валхалле нет места трусам и лентяям! Ни-за-что!!!
— Обойдусь без Отца... — сверкнул глазами старик — и без тебя, братец, тоже как-нибудь обойдусь...
— Хрен ты без меня откроешь Двери! — рявкнул Карабас — На земле есть только один ключ от Небес, и этот ключ мой! Мой, а не твой! И ты его не получишь!! Я давно подозревал что ты за ним охотишься, поэтому спрятал его в очччень надёжном месте...
— Ты наивен, братец. Болото по-твоему достаточно надёжное место для хранения Ключа?
— Значит ты знаешь где Ключ... Ах хитрец! Ты это сказал для того чтобы я побежал его перепрятывать?! — разозлённый Карабас вскочил из-за стола. — Ну уж нет!!! Ты не сможешь его оттуда достать. С тех пор, как ты отдал Петру свой Дар хождения по воде, болото для тебя НЕДОСТУПНО! Прощай, брат-карлик... Встретимся в другой жизни!
Хлопнула дверь и в каморке снова остались только старый безумец и его деревянная кукла.
— А ты всё же туповат, Варрава, — засмеялся Иисус вслед ушедшему брату — Тебе стоило бы подумать, почему я сделал Буратино именно из лёгкого, плавучего дерева...

ноя. 9, 2004

04:14 pm

Нам остается сказать о том состоянии души, которое, как нам кажется, не привлекало до сих пор должного внимания; оно предшествует развитию страстей: в эту пору способности наши, юные, деятельные, цельные, не затаенные в себе, [B]лишенные цели и предмета, обращаются лишь на самих себя[/B]. Чем дальше продвигаются народы по пыти цивилизации, тем чаще возникает это состояние, ибо тогда случается весьма печальная вещь: обилие примеров, проходящих перед глазами, множество книг, трактующих о человеке и его чувствах, делают искушенным человека неопытного. Мы познаем разочарование, еще не познав наслаждений, мы еще полны желаний, но уже лишены иллюзий. Воображение богато, обильно и чудесно; существование сухо, скудно и безотрадно. Мы живем с полным сердцем в пустом мире и, ничем не насытившись, уже всем пресыщены.

ноя. 5, 2004

01:34 am

Я против войны. Мне нужен мир. И желательно ВЕСЬ.

Настроение: fullfull

12:42 am

Все обойдется

Утром следующего дня Дядя Бенц говорит тете Джемиме: "Ты заметила, что когда он входит в дом, он отряхивает шапку и выбирается из пальто, кладет ключи туда, где утром их будет без матерного слова не найти, разувается и проходит в гостиную? Но когда в дом входит она, она отряхивает шапку и выбирается из пальто, кладет ключи туда, откуда завтра их можно будет взять не глядя, автоматическим жестом, проходит на кухню, ставит на стол сумку, разматывает шарф и вешает на спинку его стула, оглядывается, гладит пальцами батарею, возвращается в коридор, разувается и снова идет на кухню." Тетя Джемима перебирает темными пальцами сахар, соль, муку, находит в манке конверт, осторожно отряхивает, прячет обратно, покачивает головой.

Утром следующего дня Иван Таранов говорит Честеру: "Это ее территория, мне здесь неуютно. Кухня - земля победившего матриархата, когда он заходит сюда, он сразу понимает, что его место - на табуреточке у стола, и лучше ему не слоняться просто так из угла в угол, не менять предметы местами, по ящикам не шариться и в духовку лишний раз не лезть. Когда он приводит к нам в дом ту, другую, он валяется с ней в их общей спальне, смотрит, как она мажет лицо кремом жены, подает ей тапочки, предназначенные для других ног, но когда она лезет в кухонный шкафчик в поисках соли или макарон, его передергивает: это меченая территория, и привнесенный сюда чужой запах грубо нарушает установленные границы. Он может распускать хвост павлином и принимать все решения в этом в доме, но здесь ее царство; посмотрел бы я, как он посмеет вмешаться в то, что здесь происходит". "Вот вчера он попробовал," - говорит Честер. - "Честное слово, мало не показалось". "Не говори со мной про вчера," - отвечает Иван Таранов. - "Я не знаю, что с нами будет, честное слово."

Утром следующего дня Веселый Молочник говорит Дарье: "Они собираются сюда, словно к водопою; здесь кончаются войны. Даже если вечером она кричала ему: "Подонок", за завтраком они зализывают друг другу раны. Это нейтральная территория, каждый может явиться сюда как бы случайно, чтобы наткнуться здесь на другого, буркнуть: "Тебе крепкий?", передать чашку, сделать вид, что ничего не случилось.Иногда они ссорятся больнее и мирятся дольше, и тогда стол под ними ходит ходуном, и я думаю, что она лежит на нем, как кусок мяса, предназначенный для разделки, и думает: "Съешь меня, как ты всегда съедаешь все подчистую", и когда он впивается в ее плечо зубами, я закрываю глаза на всякий случай." Дарья говорит: "Жертва на алтаре, тоже скажешь". Веселый Молочник говорит: "А чего, ну правда". "Вот посмотрим," - говорит Дарья, - "что из этого получилось".

Утром следующего дня Желтый M&M говорит Красному: "Здесь нет жестких законов, если ты меня понимаешь. Потому что существуют правила жизни в спальне, правила жизни в гостиной, правила жизни в кабинете, в ванной, в детской, - такие, знаешь, правила, по которым каждый играет свои роли, делает, что от него ожидают, знает, кто он сегодня. А здесь все происходит, как происходит, и каждый имеет право вести себя проще. Они сидят на кухнях с гостями, оставляя пустовать большие гостиные с дорогим мрамором на камине, коктейльной стойкой и дизайнерскими коврами, потому что там они превращаются в персонажей светского вечера, званого ужина, словом, в актеров утомительного домашнего театра, говорящих о том, что - пятьдесят долларов за баррель, две с половиной в месяц, зимние шины, черные деньги, белые шубки. Здесь они кладут ноги в носках от Боско на батарею и доливают молока в остывший кофе прямо из моего пакета, минуя серебряный молочник, и говорят, что все плохо, надо искать другую работу, няня болеет, мама болеет, рано темнеет, медленно холодает." "Когда она смотрит в окно отсюда, она видит город, в котором живет," - говорит Красный, - "Когда она смотрит в окно гостиной, она видит город, в котором работает."

Утром следующего дня Рыжий Ап говорит Дино: "Когда они вырастают, они сами могут погреть что-нибудь на сковородке, потом - пожарить яичницу, потом - заказать пиццу, потом - оставить пивную бутылку на столе, лечь спать прямо в гостиной, спросонья дышать ей в лицо дерзким в своей наивности перегаром, и она сначала гордится, потом плачет, потом понимает, что все реже приходится готовить ужин на троих, четверых, пятерых; остаются двое, которые с годами едят все меньше и все меньше за столом разговаривают друг с другом, зато все чаще гладят друг друга по плечу сухими руками прежде, чем медленно засобираться в спальню. Когда он был маленьким," - говорит Дино, - "бабушка вырезала из тонких серых журналов рецепты пирога из хлебных крошек, двадцати блюд, которые можно сделать из сухарей, пяти способов приготовления супа из одной морковки. Она прикалывала эти рецепты булавками к отстающим обоям над столом, и он боялся их, потому что они пахли войной, голодом, талонами на шершавой бумаге с криво обрезанными краями. Он старался смотреть только себе в тарелку, где золотилась сотня глаз наваристого бульона или пюре под вилкой раскрывалось загадочными каналами, проложенными среди снежных холмов, но кусок не шел ему в горло. Он мечтал снять шуршащие нищие вырезки со стены, но кухня принадлежала бабушке, была ее территорией, и он старался повернуть свой стул так, чтобы видеть за окном город, в котором жил". Рыжий Ап говорит: "Я думаю, со вчерашним все обойдется; честно". "Я не знаю," - говорит Дино. - "В моей галактике все как-то проще."

Утром следующего дня Человек Пиллсбури говорит Галлине Бланка: "Это хорошо придумано - слоган "Ты умеешь готовить". Я часто думаю - ты и я, разве мы помогаем ей сэкономить время? Нет; мы помогаем ей чувствовать себя человеком, потому что в этой стране, ты знаешь, она считает, что можно получать три тысячи в месяц, растить четверых детей, защитить диссертацию, каждый день ходить на каблуках и не появляться даже перед собственным мужем без тщательно сделанного макияжа - и все равно считать себя в чем-то ущербной, если пирог не всходит, суп не выглядит, как на рекламной картинке. Она боится, что ее мужчина станет тучным, что у детей будут неправильные пищевые привычки, она сама ест ровно столько, сколько ей позволяют весы, массажист и тренер, но она варит шоколад с гвоздикой, шесть часов стоит над пловом с бараниной, не добавляет в холодец желатина и наполеон промачивает в холодильнике двое суток, потому что когда-то у нее подгорала яичница - мама говорила, вздыхая: "Вот будет несчастным тот, кто возьмет тебя замуж!"" "Я стараюсь," - обиженно замечает Галлина Бланка. "Брось," - машет толстой лапкой Человек Пиллсбури, - "Я не об этом. Мне ее просто, ну, жалко, хотя это наверное, глупо." "Но зато она умеет готовить," - криво улыбается Галлина Бланка.

Утром следующего дня Принцесса Нури говорит Принцессе Яве: "Посмотри, она же вроде умная баба, а на кухне становится суеверной; Лерка ей так и сказала, а она смеется, говорит: "Чего ты хочешь, кухня - место силы, я с ним считаюсь. Крошки в ладонь не стряхивает, говорит - "к болезни"; он говорит: "А на пол - это к уборке". Она огрызается: "Можно подумать, это ты будешь ей заниматься". Если просыпет соль, щелкает себя по лбу, если ложка перевернется - поворачивает ее обратно. Как будто именно здесь может что-то особенное случиться; а подумаешь - а ведь правда, огонь, вода, кондиционер, земля вон в цветочных горшках, это все, знаешь, не так уж просто". "А дверца холодильника у них - это эта, как ее, колдовская книга," - усмехается Принцесса Нури, - "Какой опыт на себе ни поставят - все записывают и еще комментарий от себя добавят, вдруг кому непонятно: "Мерзкий сыр стал еще мерзее; если тебе жизнь дорога, не ешь, а купите с утра маасдаму и больше не тащите в дом всякую гадость". "Я хочу, чтобы ты знал: все неважно, кроме нас. Понимаешь?". "Между прочим," - отвечает Принцесса Ява, - "ложиться на стол - к смерти". "Типун тебе на язык," - раздраженно говорит ей Принцесса Нури. "Ну, к разводу," - пожимает плечами Принцесса Нури. "Да ну тебя," - машет рукаю Принцесса Ява, - "Все обойдется".

Утром следующего дня Кролик Несквик говорит Чаппи: "Я знаю, где она прячет свои сигареты, деньги на черный день, презервативы, предназначенные не для мужа, редкие вечерние слезы. Сигареты лежат за крышкой плиты слева, деньги только что обнаружила в манке тетя Джемима, презервативы заныканы под большим парадным подносом, слезы она прячет в эти удобные бумажные полотенца с мягким тиснением, с набивными вишенками вдоль линии разрыва. Потому что если ей придется уходить, или убегать, или куда-нибудь возвращаться, то она придет на кухню, соберет по шкафам и ящикам все эти маленькие заначки, тонкими пальцами погладит рассеянно батарею, возьмет шарф со спинки его стула, пойдет в коридор, обуется, снова вернется на кухню, постоит у окна, пойдет в коридор, заберется в пальто, наденет шапку, вернется на кухню, возьмет со стола сумку, пойдет в коридор, автоматическим жестом снимет с крючка ключи, выйдет на лестницу, вернется на кухню, проверит газ, оторвет от рулона бумажное полотенце, скомкает, пойдет в коридор, выйдет на лестницу, пойдет, не вернется." Чаппи говорит: "Наполеон в холодильнике превратится в кашу". "Это наверняка", - медленно отвечает Кролик.

Утром следующего дня Тетя Джемима говорит Дяде Бенцу: "Ночью она проверяла, на месте конверт или не на месте. Как ты думаешь, что с нами будет?" "Может быть, все обойдется," - говорит Дядя Бенц. - "Может быть, это просто осень, ничего больше. Может быть, обойдется."

12:54 am - Спасибо, Башлачёв...

Вот просторы России лежат предо мной -
Иди, куда хочешь - вперёд иль назад.
Дорога уводит мои мысли и взгляд,
Но почему-то снова тянет домой.

Любить не хотел - полюбилась сама
И крылья спалила у меня за спиной.
Ну почему ты так жестока со мной,
Ты ведь, Россия, - родная страна?...

Ты повернулась лицом к чужакам -
Как ровню они не признали тебя.
Все беды и боль берёшь на себя -
И нам оставляешь - нам, дуракам.

Душа твоя мечется - по горло в крови.
Вот-вот разорвётся - и струны гудят;
Как пули осколки её полетят
Из звон - колокола на Руси.

окт. 29, 2004

01:07 pm

Утро все будильник тикал, сон в прожилках голубых, у подъезда снег истыкан словно книга для слепых.
- Ты читала Мураками? - Каблуками? - Каблуками...
День торопится короткий, вечерами феерверк над коробкой блочной, робкой - пробкою взлетает вверх.
Или мы не начудили в дивном давешнем году? Битый год баклуши били и влюблялись, и любили на Измайловском пруду.
А теперь вода застыла на поверхности пруда, Сколько дней погожих было, проплывало и уплыло - знает темная вода.
Все застыло, все звенящей обернулось чешуей, Воздух трезвый и щемящий, и безгубный, говорящий взгляд:
– Мне холодно. Домой.

Navigate: (Previous 10 Entries | Next 10 Entries)